Rogue: исповедь мертвеца
Master of the Wind
24 авг 2011
Глава 13. Кто ты, Озгурд?
Яркий свет факела больно резал глаза, привыкшие к темноте. Гаррош Адский Крик молча стоял в камере подземелья, и смотрел на меня тяжёлым взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Орк Дар’гал с горящим факелом в руке находился чуть позади вождя, настороженно переглядываясь с тауреном Рейном по прозвищу Игла…
Стычка между отрядами Орды и Альянса в Ущелье Песни Войны закончилась полным поражением последних. Уже утром, очнувшись с дикой болью в голове, я обнаружил себя связанным, и лежащим на траве в центре нашего лагеря. Ночной эльф Мэллон, так же со связанными руками, лежал в двух шагах от меня, и смотрел, как Дар’гал допрашивал пленного дворфа, одного из двух оставшихся в живых из отряда противника. Дворф говорил мало, больше плевался, и с ненавистью глядел на всех вокруг. Терпение орка, в конце концов, закончилось и, понимая, что большего от пленного добиться не получится, Дар’гал с яростной руганью всадил свой топор в голову дворфа. Ударив ногой мёртвое тело, орк плюнул на него, и направился в нашу сторону.
- Сынок, не слишком ли ты молод для войны? – издевательским тоном обратился он к Мэллону.
- А ты развяжи мне руки, и увидишь! – ответил эльф захохотавшему Дар’галу.
- Ты видел, что я сделал с твоим союзником? – орк перестал смеяться, и его лицо перекосилось от злобы. – С тобой будет то же самое, если ты не скажешь мне, какого демона вы сюда притащились!
Эльф замолчал, и отвернулся, одарив Дар’гала презрительным взглядом. А тот уже потерял интерес к Мэллону, и сделал шаг в мою сторону.
- А ты у нас, оказывается, не такой уж простой, как кажется поначалу. – Орк задумчиво посмотрел на меня. - Кто ты? Шпион? Предатель, подкупленный врагом?
- Я не предатель! А ты мне не судья! – я чуть было не выпалил правду, но вовремя остановился.
- Ну и хорошо! – неожиданно согласился со мной Дар’гал. – Я знаю, кто тебя будет судить.
Он повернулся к остальным бойцам отряда, и крикнул:
- Пошевеливайтесь, мы идём назад, в Оргриммар! Этих двоих доставить в целости и сохранности к вождю. Он сам разберётся, кто тут враг, а кто предатель…
Подземелья Оргриммара кишели змеями и другими опасными тварями. Поговаривали, что там водились даже неупокоенные духи умерщвлённых пытками пленников и разных преступников. Но в нашей камере не было ни змей, ни привидений. Там была темнота. Темнота и гробовая тишина. Снаружи не просачивалось ни лучика света, ни какого-либо звука. Меня и Мэллона бросили в одну камеру, чему я очень обрадовался. У нас было полно времени для разговора, и этим обстоятельством я воспользовался сполна. Во тьме я не видел глаз эльфа, но чувствовал, что поначалу он не верил ни одному моему слову. Всё изменилось, когда я рассказал ему про мои видения в деревне Сен’джин. Я рассказал ему всё, что со мной произошло с тех пор, как я появился в Тирисфальских лесах. И, кажется, он начал мне верить. Он не вопил от восторга, и не проливал потоки слёз, но перестал перебивать меня, и стал слушать очень внимательно. А потом сам рассказал мне про Ароссо, и про арбалет с надписанными стрелами, который, по словам паладина, при рождении подарил ему отец. Настоящий отец. Мы говорили очень долго, желая докопаться до истины, а она была ещё очень далека от нас. Но в тот момент мы сделали гигантский шаг навстречу друг другу, забыв о том, что волей судьбы принадлежим противостоящим народам. Единственное, что мы не понимали оба, так это то, как ночной эльф Изенделл превратился в нежить по имени Озгурд. И прояснить это мог только один человек. Человек, который на наших глазах упал, пронзённый стрелой из лука в Ущелье Песни Войны…
Гаррош Адский Крик в сопровождении орка Дар’гала и таурена Рейна вошёл в камеру, где мы находились по нашим подсчётам уже неделю, а может быть и больше. Свет факела ослепил нас, а пока мы к нему привыкали, тяжёлый взгляд вождя Орды просто придавливал нас к каменному полу, кое-как прикрытому какой-то сухой травой. А затем в тишине раздался голос, который в этих подземельях разнёсся эхом на несколько сотен шагов.
- Молодого щенка я убью сам! – прорычал Гаррош. – А тебя, Озгурд, сбросят с самой высокой скалы в Оргриммаре, и твои останки растопчут самые большие кодо, которые только найдутся в Калимдоре! Но сперва…
Он схватил меня, притянул вплотную к своему, искажённому яростью лицу, и продолжил:
- Сперва ты скажешь мне, что за представление вы устроили в ущелье! Ты мне скажешь, почему союзник Великой Орды закрывает собой врага в бою! Ты мне скажешь, кто ты такой на самом деле, Озгурд!
Гаррош швырнул меня на пол, и хотел было выйти из камеры, но его остановил мой голос. Он дрожал и прерывался, но не от страха за свою шкуру. Мой голос дрожал от злости и решимости, от справедливого негодования и чувства собственного достоинства.
- Стой, Гаррош Адский Крик! Я не скажу тебе того, о чём ты так хочешь узнать! Но я скажу тебе одно – я нигде и никогда не был, и не стану предателем! И ты не посмеешь обвинить меня в этом!
Адский Крик, обернувшись, посмотрел на меня, усмехнулся и, выходя из камеры, сквозь зубы процедил:
- Посмотрим…
Яркий свет факела больно резал глаза, привыкшие к темноте. Гаррош Адский Крик молча стоял в камере подземелья, и смотрел на меня тяжёлым взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Орк Дар’гал с горящим факелом в руке находился чуть позади вождя, настороженно переглядываясь с тауреном Рейном по прозвищу Игла…
Стычка между отрядами Орды и Альянса в Ущелье Песни Войны закончилась полным поражением последних. Уже утром, очнувшись с дикой болью в голове, я обнаружил себя связанным, и лежащим на траве в центре нашего лагеря. Ночной эльф Мэллон, так же со связанными руками, лежал в двух шагах от меня, и смотрел, как Дар’гал допрашивал пленного дворфа, одного из двух оставшихся в живых из отряда противника. Дворф говорил мало, больше плевался, и с ненавистью глядел на всех вокруг. Терпение орка, в конце концов, закончилось и, понимая, что большего от пленного добиться не получится, Дар’гал с яростной руганью всадил свой топор в голову дворфа. Ударив ногой мёртвое тело, орк плюнул на него, и направился в нашу сторону.
- Сынок, не слишком ли ты молод для войны? – издевательским тоном обратился он к Мэллону.
- А ты развяжи мне руки, и увидишь! – ответил эльф захохотавшему Дар’галу.
- Ты видел, что я сделал с твоим союзником? – орк перестал смеяться, и его лицо перекосилось от злобы. – С тобой будет то же самое, если ты не скажешь мне, какого демона вы сюда притащились!
Эльф замолчал, и отвернулся, одарив Дар’гала презрительным взглядом. А тот уже потерял интерес к Мэллону, и сделал шаг в мою сторону.
- А ты у нас, оказывается, не такой уж простой, как кажется поначалу. – Орк задумчиво посмотрел на меня. - Кто ты? Шпион? Предатель, подкупленный врагом?
- Я не предатель! А ты мне не судья! – я чуть было не выпалил правду, но вовремя остановился.
- Ну и хорошо! – неожиданно согласился со мной Дар’гал. – Я знаю, кто тебя будет судить.
Он повернулся к остальным бойцам отряда, и крикнул:
- Пошевеливайтесь, мы идём назад, в Оргриммар! Этих двоих доставить в целости и сохранности к вождю. Он сам разберётся, кто тут враг, а кто предатель…
Подземелья Оргриммара кишели змеями и другими опасными тварями. Поговаривали, что там водились даже неупокоенные духи умерщвлённых пытками пленников и разных преступников. Но в нашей камере не было ни змей, ни привидений. Там была темнота. Темнота и гробовая тишина. Снаружи не просачивалось ни лучика света, ни какого-либо звука. Меня и Мэллона бросили в одну камеру, чему я очень обрадовался. У нас было полно времени для разговора, и этим обстоятельством я воспользовался сполна. Во тьме я не видел глаз эльфа, но чувствовал, что поначалу он не верил ни одному моему слову. Всё изменилось, когда я рассказал ему про мои видения в деревне Сен’джин. Я рассказал ему всё, что со мной произошло с тех пор, как я появился в Тирисфальских лесах. И, кажется, он начал мне верить. Он не вопил от восторга, и не проливал потоки слёз, но перестал перебивать меня, и стал слушать очень внимательно. А потом сам рассказал мне про Ароссо, и про арбалет с надписанными стрелами, который, по словам паладина, при рождении подарил ему отец. Настоящий отец. Мы говорили очень долго, желая докопаться до истины, а она была ещё очень далека от нас. Но в тот момент мы сделали гигантский шаг навстречу друг другу, забыв о том, что волей судьбы принадлежим противостоящим народам. Единственное, что мы не понимали оба, так это то, как ночной эльф Изенделл превратился в нежить по имени Озгурд. И прояснить это мог только один человек. Человек, который на наших глазах упал, пронзённый стрелой из лука в Ущелье Песни Войны…
Гаррош Адский Крик в сопровождении орка Дар’гала и таурена Рейна вошёл в камеру, где мы находились по нашим подсчётам уже неделю, а может быть и больше. Свет факела ослепил нас, а пока мы к нему привыкали, тяжёлый взгляд вождя Орды просто придавливал нас к каменному полу, кое-как прикрытому какой-то сухой травой. А затем в тишине раздался голос, который в этих подземельях разнёсся эхом на несколько сотен шагов.
- Молодого щенка я убью сам! – прорычал Гаррош. – А тебя, Озгурд, сбросят с самой высокой скалы в Оргриммаре, и твои останки растопчут самые большие кодо, которые только найдутся в Калимдоре! Но сперва…
Он схватил меня, притянул вплотную к своему, искажённому яростью лицу, и продолжил:
- Сперва ты скажешь мне, что за представление вы устроили в ущелье! Ты мне скажешь, почему союзник Великой Орды закрывает собой врага в бою! Ты мне скажешь, кто ты такой на самом деле, Озгурд!
Гаррош швырнул меня на пол, и хотел было выйти из камеры, но его остановил мой голос. Он дрожал и прерывался, но не от страха за свою шкуру. Мой голос дрожал от злости и решимости, от справедливого негодования и чувства собственного достоинства.
- Стой, Гаррош Адский Крик! Я не скажу тебе того, о чём ты так хочешь узнать! Но я скажу тебе одно – я нигде и никогда не был, и не стану предателем! И ты не посмеешь обвинить меня в этом!
Адский Крик, обернувшись, посмотрел на меня, усмехнулся и, выходя из камеры, сквозь зубы процедил:
- Посмотрим…
Master of the Wind
07 сен 2011
Глава 14. Я остаюсь!
На крепких ветках снег лежит,
И день уходит прочь,
В гнезде виверна уже спит,
И наступает ночь.
Уснул медведь и ледопард,
И кролик под кустом,
Засни, сынок, Элуна пусть,
Одарит тебя сном…
Ночная эльфийка качала на руках двухмесячного младенца и, напевая тихим голосом колыбельную песню, ожидающе поглядывала в окно. Снаружи большими хлопьями падал снег, и солнце уже заходило за горы, испуская последние лучи света. Эльфийка положила уснувшего ребёнка в кроватку, и зажгла стоящую на столе свечу. Под чьими-то шагами захрустел снег, за окном мелькнула тень, и через секунду дверь дома открылась, впуская внутрь ночного эльфа с убитым оленем на плече. Эльф положил добычу у входа, снял с плеча арбалет, и отряхнул меховой плащ от белых хлопьев, налипших на него толстым слоем…
Звук открываемого замка, и звяканье связки ключей вошедшего в камеру гоблина-надзирателя, заставили меня очнуться от очередного видения. Очередная порция принесённой к обеду, абсолютно непригодной на вид баланды, не вызывала никакого аппетита. Гоблин небрежно поставил жестяную посуду на пол, воткнул факел в щель на каменной стене, и вышел из камеры. Заперев дверь, он ударил в неё кулаком, и крикнул, обращаясь к нам:
- Советую оставить посуду пустой! Возможно, завтра вам обедать не придётся!
Гоблин омерзительно хихикнул, удаляясь по коридору, и не менее омерзительно насвистывая что-то весёлое. Судя по всему, жить нам с Мэллоном оставалось считанные часы. За себя я беспокоился меньше всего. Я даже находил ситуацию несколько комичной. Сколько раз за своё существование я могу умереть? Два, три, десять раз? Впрочем, это было не так уж важно. Я взглянул на Мэллона, который к моему хорошо скрытому удивлению, воспринял слова гоблина без малейшего следа паники и страха. Он лишь только слегка побледнел, но и это могло мне почудиться в полумраке камеры. К еде никто из нас не притронулся, и когда гоблин вернулся, его лицо скривилось в презрительной усмешке. Он взял жестяную посудину и, не говоря ни слова, направился к двери. Гоблин успел сделать только один шаг, когда пол в камере содрогнулся, а с потолка и стен посыпалась какая-то пыль. А уже через секунду до нас донёсся приглушённый звук взрыва.
- Что за шум? – удивлённо пробормотал гоблин, и обернулся к нам. – Сидеть тихо, ясно?!
Он бросил на пол посуду с едой, и бегом рванулся к выходу. Едва только за ним прикрылась дверь камеры, как в коридоре послышалась какая-то возня, крики и звуки ударов. Мгновением позже, в чудом не сорванную с петель дверь, с кровавой кашей вместо лица влетел наш недавний надзиратель, и без признаков жизни рухнул на пол. Следом за ним в камеру ворвались несколько людей, дворфов и ночных эльфов, с оружием и горящими факелами в руках.
- Он здесь! – крикнул куда-то в коридор невысокий дворф с рыжей бородой.
В следующую минуту внутрь вбежал человек, при виде которого Мэллон вскочил, как будто увидел привидение, а затем с криком «Ароссо!» бросился ему навстречу. Молодой эльф так крепко обнял его, что тот негромко вскрикнул, и схватился за бок.
- Осторожней, сынок, рана ещё не совсем зажила. – дрожащим от волнения голосом проговорил человек.
- Ты жив! – воскликнул Мэллон. – И ты пришёл за мной!
- А разве могло быть иначе? – улыбнулся Ароссо. – Но сейчас не лучшее время для разговоров, нужно уходить.
После этих слов Мэллон так отшатнулся от него, что паладин встревожился не на шутку. Молодой эльф бросился ко мне, схватил за руку, и решительно заявил:
- Я без него никуда не пойду!
Тут настал черёд вмешаться мне самому.
- Ты должен идти, Мэллон. – сказал я. – Не беспокойся обо мне, спасай свою жизнь.
- Но…
- Уходи, прошу тебя!
- Так, минуточку! – озадаченно воскликнул Ароссо. – Что здесь происходит? Мы не можем взять с собой твоего странного друга.
- Это не мой друг! – закричал Мэллон с выступившими на глазах слезами. – Это мой отец!
Гробовая тишина, наступившая в следующее мгновение, нарушалась только едва слышными где-то вдалеке звуками выстрелов. Несколько пар глаз изумлённо смотрели на нас, забыв о том, что где-то рядом идёт жестокий бой, который даёт нам возможность в данную минуту спокойно разговаривать. Ароссо переводил взгляд то на меня, то на Мэллона, тщетно стараясь понять, не снится ли ему это всё в каком-то дурном сне.
- Назови своё имя! – обратился ко мне удивлённый паладин.
- Озгурд. – ответил я. – Но раньше меня звали Изенделл.
- Но этого не может быть! – всплеснул руками Ароссо. – Я знал Изенделла, и ты совсем на него не похож!
Я не знал, как заставить паладина поверить моим словам, да и лишнего времени на это у меня не было. И неожиданно я совершил поступок, которого сам от себя никак не ждал. Я запел песню, слова которой отчётливо запомнил некоторое время назад.
На крепких ветках снег лежит,
И день уходит прочь,
В гнезде виверна уже спит,
И наступает ночь…
- О, боги! – прошептал Ароссо. – Это же та колыбельная, которую пела мать Мэллона…
- Эту песню пела моя жена.
- Но в это же невозможно поверить! – паладин схватился за голову. – Ты же в том бою… О, нет!
- Ароссо! – в камеру вбежал тяжело дышащий дреней с винтовкой в руке. – Ароссо, нам не продержаться больше десяти минут! Там Гаррош со своими орками подоспел! Заканчивайте скорее!
- Командуй отход! – крикнул паладин. – Веди всех сюда, будем возвращаться прямо отсюда! Маг, создавай портал, быстрей!
Дреней убежал, а один из людей раскинул в сторону руки, вокруг которых возникло яркое свечение, и через минуту в центре камеры появился портал с расплывчатым видом большого города внутри.
- Может быть, я совершаю нечто глупое, - проговорил Ароссо, обращаясь ко мне. – Но тебя мы всё-таки возьмём с собой.
- Я не иду с вами. – ответил я.
- Как? – в один голос воскликнули Мэллон с паладином.
- Я должен остаться.
- Но почему?!
Что я мог им сказать в ответ? Что нежить не может появиться в Штормграде? Или сослаться на чувство долга, которое не позволяет мне стать предателем в глазах всей Орды? Не знаю… Мне казалось, в тот момент я принял единственно правильное решение остаться в тёмном подземелье Оргриммара, позволив другим уйти без меня. Я видел пристальный взгляд паладина Ароссо, я видел слёзы на глазах недавно обретённого сына, и в какое-то мгновение меня посетила мысль, что в этом мире есть нечто такое, за что можно умереть, не колеблясь, и не сомневаясь ни секунды. Я видел, как бойцы Альянса несли на себе раненых и окровавленных товарищей, видел Мэллона и Ароссо, ушедших в светящееся окно, и почему-то на душе становилось спокойнее. Я был спокоен, когда в камеру ворвались воины Орды, и я улыбнулся Гаррошу Адскому Крику, который в свете затухающего портала уставился на меня удивлённым взглядом.
Сообщение отредактировал Master of the Wind: 08 Сентябрь 2011 - 15:22
На крепких ветках снег лежит,
И день уходит прочь,
В гнезде виверна уже спит,
И наступает ночь.
Уснул медведь и ледопард,
И кролик под кустом,
Засни, сынок, Элуна пусть,
Одарит тебя сном…
Ночная эльфийка качала на руках двухмесячного младенца и, напевая тихим голосом колыбельную песню, ожидающе поглядывала в окно. Снаружи большими хлопьями падал снег, и солнце уже заходило за горы, испуская последние лучи света. Эльфийка положила уснувшего ребёнка в кроватку, и зажгла стоящую на столе свечу. Под чьими-то шагами захрустел снег, за окном мелькнула тень, и через секунду дверь дома открылась, впуская внутрь ночного эльфа с убитым оленем на плече. Эльф положил добычу у входа, снял с плеча арбалет, и отряхнул меховой плащ от белых хлопьев, налипших на него толстым слоем…
Звук открываемого замка, и звяканье связки ключей вошедшего в камеру гоблина-надзирателя, заставили меня очнуться от очередного видения. Очередная порция принесённой к обеду, абсолютно непригодной на вид баланды, не вызывала никакого аппетита. Гоблин небрежно поставил жестяную посуду на пол, воткнул факел в щель на каменной стене, и вышел из камеры. Заперев дверь, он ударил в неё кулаком, и крикнул, обращаясь к нам:
- Советую оставить посуду пустой! Возможно, завтра вам обедать не придётся!
Гоблин омерзительно хихикнул, удаляясь по коридору, и не менее омерзительно насвистывая что-то весёлое. Судя по всему, жить нам с Мэллоном оставалось считанные часы. За себя я беспокоился меньше всего. Я даже находил ситуацию несколько комичной. Сколько раз за своё существование я могу умереть? Два, три, десять раз? Впрочем, это было не так уж важно. Я взглянул на Мэллона, который к моему хорошо скрытому удивлению, воспринял слова гоблина без малейшего следа паники и страха. Он лишь только слегка побледнел, но и это могло мне почудиться в полумраке камеры. К еде никто из нас не притронулся, и когда гоблин вернулся, его лицо скривилось в презрительной усмешке. Он взял жестяную посудину и, не говоря ни слова, направился к двери. Гоблин успел сделать только один шаг, когда пол в камере содрогнулся, а с потолка и стен посыпалась какая-то пыль. А уже через секунду до нас донёсся приглушённый звук взрыва.
- Что за шум? – удивлённо пробормотал гоблин, и обернулся к нам. – Сидеть тихо, ясно?!
Он бросил на пол посуду с едой, и бегом рванулся к выходу. Едва только за ним прикрылась дверь камеры, как в коридоре послышалась какая-то возня, крики и звуки ударов. Мгновением позже, в чудом не сорванную с петель дверь, с кровавой кашей вместо лица влетел наш недавний надзиратель, и без признаков жизни рухнул на пол. Следом за ним в камеру ворвались несколько людей, дворфов и ночных эльфов, с оружием и горящими факелами в руках.
- Он здесь! – крикнул куда-то в коридор невысокий дворф с рыжей бородой.
В следующую минуту внутрь вбежал человек, при виде которого Мэллон вскочил, как будто увидел привидение, а затем с криком «Ароссо!» бросился ему навстречу. Молодой эльф так крепко обнял его, что тот негромко вскрикнул, и схватился за бок.
- Осторожней, сынок, рана ещё не совсем зажила. – дрожащим от волнения голосом проговорил человек.
- Ты жив! – воскликнул Мэллон. – И ты пришёл за мной!
- А разве могло быть иначе? – улыбнулся Ароссо. – Но сейчас не лучшее время для разговоров, нужно уходить.
После этих слов Мэллон так отшатнулся от него, что паладин встревожился не на шутку. Молодой эльф бросился ко мне, схватил за руку, и решительно заявил:
- Я без него никуда не пойду!
Тут настал черёд вмешаться мне самому.
- Ты должен идти, Мэллон. – сказал я. – Не беспокойся обо мне, спасай свою жизнь.
- Но…
- Уходи, прошу тебя!
- Так, минуточку! – озадаченно воскликнул Ароссо. – Что здесь происходит? Мы не можем взять с собой твоего странного друга.
- Это не мой друг! – закричал Мэллон с выступившими на глазах слезами. – Это мой отец!
Гробовая тишина, наступившая в следующее мгновение, нарушалась только едва слышными где-то вдалеке звуками выстрелов. Несколько пар глаз изумлённо смотрели на нас, забыв о том, что где-то рядом идёт жестокий бой, который даёт нам возможность в данную минуту спокойно разговаривать. Ароссо переводил взгляд то на меня, то на Мэллона, тщетно стараясь понять, не снится ли ему это всё в каком-то дурном сне.
- Назови своё имя! – обратился ко мне удивлённый паладин.
- Озгурд. – ответил я. – Но раньше меня звали Изенделл.
- Но этого не может быть! – всплеснул руками Ароссо. – Я знал Изенделла, и ты совсем на него не похож!
Я не знал, как заставить паладина поверить моим словам, да и лишнего времени на это у меня не было. И неожиданно я совершил поступок, которого сам от себя никак не ждал. Я запел песню, слова которой отчётливо запомнил некоторое время назад.
На крепких ветках снег лежит,
И день уходит прочь,
В гнезде виверна уже спит,
И наступает ночь…
- О, боги! – прошептал Ароссо. – Это же та колыбельная, которую пела мать Мэллона…
- Эту песню пела моя жена.
- Но в это же невозможно поверить! – паладин схватился за голову. – Ты же в том бою… О, нет!
- Ароссо! – в камеру вбежал тяжело дышащий дреней с винтовкой в руке. – Ароссо, нам не продержаться больше десяти минут! Там Гаррош со своими орками подоспел! Заканчивайте скорее!
- Командуй отход! – крикнул паладин. – Веди всех сюда, будем возвращаться прямо отсюда! Маг, создавай портал, быстрей!
Дреней убежал, а один из людей раскинул в сторону руки, вокруг которых возникло яркое свечение, и через минуту в центре камеры появился портал с расплывчатым видом большого города внутри.
- Может быть, я совершаю нечто глупое, - проговорил Ароссо, обращаясь ко мне. – Но тебя мы всё-таки возьмём с собой.
- Я не иду с вами. – ответил я.
- Как? – в один голос воскликнули Мэллон с паладином.
- Я должен остаться.
- Но почему?!
Что я мог им сказать в ответ? Что нежить не может появиться в Штормграде? Или сослаться на чувство долга, которое не позволяет мне стать предателем в глазах всей Орды? Не знаю… Мне казалось, в тот момент я принял единственно правильное решение остаться в тёмном подземелье Оргриммара, позволив другим уйти без меня. Я видел пристальный взгляд паладина Ароссо, я видел слёзы на глазах недавно обретённого сына, и в какое-то мгновение меня посетила мысль, что в этом мире есть нечто такое, за что можно умереть, не колеблясь, и не сомневаясь ни секунды. Я видел, как бойцы Альянса несли на себе раненых и окровавленных товарищей, видел Мэллона и Ароссо, ушедших в светящееся окно, и почему-то на душе становилось спокойнее. Я был спокоен, когда в камеру ворвались воины Орды, и я улыбнулся Гаррошу Адскому Крику, который в свете затухающего портала уставился на меня удивлённым взглядом.
Сообщение отредактировал Master of the Wind: 08 Сентябрь 2011 - 15:22
Master of the Wind
07 сен 2011
Gecko
08 сен 2011
Прочитал. Интересно, что будет дальше...
Есть один вопрос: каким образом представители Орды и Альянса свободно общаются друг с другом, откуда они все знают языки?
Есть один вопрос: каким образом представители Орды и Альянса свободно общаются друг с другом, откуда они все знают языки?
Master of the Wind
08 сен 2011
Прочитал. Интересно, что будет дальше...
Есть один вопрос: каким образом представители Орды и Альянса свободно общаются друг с другом, откуда они все знают языки?
Есть один вопрос: каким образом представители Орды и Альянса свободно общаются друг с другом, откуда они все знают языки?
Блин... Жень, ну от тебя я такого вопроса вообще не ожидал!
Ты прям, как некоторые комментаторы тут! 
kapxapot
08 сен 2011
Ага, вон комикс почитай или книги, там у тебя вопросов таких нет? Не считая всю историю Warcraft. В игре противники не могут общаться по одной причине - все общение в итоге сведется к срачу и угрозам. 
Master of the Wind
08 сен 2011
Кстати, я тут подумал... А на каком языке разговаривала Джайна Праудмур с Траллом?
kapxapot
08 сен 2011
На Common, скорее всего. Тралл вырос среди людей, просто обязан его знать.
Master of the Wind
26 сен 2011
Прошу прощения за долгое отсутствие. Был погружён в дела, искал новую работу. Продолжение скоро будет.
